Диакон Павел Шульженок рассуждает о том, как правильно воспринимать речь Николая Десятниченко, школьника из Нового Уренгоя, и есть ли в ней нечто, достойное общественного порицания.

Школьник из Нового Уренгоя Николая Десятниченко 19 ноября выступил в Бундестаге в День памяти жертв Второй мировой войны. В своей речи он рассказал историю рядового солдата Вермахта Георга Йохана Рау, который попал в плен во время сталинградской битвы, и скончался в лагере для военнопленных. В рамках программы по уходу за военными захоронениями Николай ознакомился с кладбищем пленных немцев вблизи Копейска, и поделился своим тягостным впечатлением от лицезрения этого скорбного места. В речи школьника не было ничего, что могло бы оскорбить русского человека, за исключением непривычного для нас пассажа о немцах, как о «невинно погибших людях». Пассаж, конечно дискуссионный, и мог бы быть оспорен. Но вряд ли Николай и организаторы его выступления могли предвидеть бурю негодования среди российской аудитории, которую вызвала эта формулировка.

Социальные сети буквально взорвались неуемной истерикой по поводу того, что российский школьник, якобы кается перед немцами и оправдывает нацизм. Понеслись гневные статьи, требования обращенные к прокуратуре разобраться и покарать, низкопробные коллажи и демотиваторы, обличающие несчастного школьника. Потом отдельные энтузиасты стали разматывать клубок ужасного заговора и поднимать родственные связи учительницы по истории ,которая вложила Николаю такие крамольные мысли. Оказалось что сын учительницы является украинским карателем, и вот, по мысли возмущенных россиян, именно оттуда с обезумевшей украины, предательские установки потянулись через Новый Уренгой к самому Бундестагу. Масштаб истерики достиг того, что осадить все это кликушество был вынужден уже пресс-секретарь президента.

Почему же так произошло? Почему российская общественность отреагировала столь болезненно и неадекватно на выступление, в котором по сути нет ничего, кроме признания зла войны и сострадания к рядовым её жертвам?
Произошедшее, на мой взгляд, есть признак глубоко нездорового и искаженного патриотического воспитания современных россиян. И вина за эту девиацию лежит целиком в советской ментальности ,которая остается не изжитой до сих пор.

Не является секретом, что советская идеология была совершенно бездуховна по своей сути ,отрицая дух как таковой и представляя собой суррогат подлинной и аутентичной для России христианской идеологии. Утверждая верность Отечеству, превознося подвиги самопожертвования и проявления героизма, советская идеология, тем не менее, не могла в полной мере помочь человеку правильно осознать и принять трагедию войны, со всеми её бедствиями. Материалистическое мировоззрение оказывается бессильно перед злом, оно не умеет переживать трагедий, и единственная рефлексия, которую оно может предложить, единственный ответ на гигантский травмирующий фактор, это ответная злость и ненависть. Потери, понесенные нашим народом, миллионы погибших, включая женщин и детей, разрушенные города и сожженые деревни, оскверненная чужаками земля, все это не могло быть воспринято правильно вне христианского сознания. Для советского безбожного человека эти потери безвозвратны, они лишены всякого смысла и остаются в истории просто безысходной катастрофой, незаживающей раной памяти. Советский человек, знающий и помнящий о войне, похож на изнасилованную девушку, которая и после того, как её насильник наказан, даже спустя годы, не может выйти из замкнутого психологического круга, снова и снова переживая произошедшее с нею. Именно поэтому для советского человека война не закончена, и не будет закончена никогда. Он никак не может похоронить своих мертвецов и обречен жить в огне пылающих деревень вечно. От этого вечная ненависть ,от этого желание плевать на немецкие могилы снова и снова, и невозможность терпеть ни одного доброго слова в адрес уже погибших противников.

Совершенно иначе реальность произошедшей войны воспринимается христианином. Потому что есть у христианина несколько важных базовых убеждений, которые помогают ему побеждать зло. Первое убеждение состоит в том, что зло конечно, и зло уже побеждено в вечности. Господь, промышляющий о мире и людях не попускает ничего, что не было бы исправлено и компенсировано в вечности. И все потери, все трагедии в перспективе благой божественной вечности теряют свою безысходность.
Второе убеждение состоит в том, что подлинный враг у человечества лишь один, и это диавол. И все люди, решившие или принужденные служить ему, есть лишь его первые жертвы. Потому что не физическая смерть есть подлинная катастрофа для человека, а гибель бессмертной души. Сражаясь с земными врагами, христианин сражается не с людьми, а со всеобщим злом, которое подобно болезни поражает человеческий род в той или иной мере. И враг, которого надлежит убить, для христианина это прежде всего первая жертва диавола, сокрушая которую он пресекает зло вообще.
Христианин не мстит, христианин не совершает суда над злодеями, христианин пресекает зло, и предоставляет Господу Самому рассудить, кто и в чем был насколько виновен. Такое отношение к врагам защищает душу христианина от ненависти и гнева, не дает ему погрузиться в эту пучину мстительной страсти. У советского человека такой защиты нет, советский человек буквально обречен быть сожженным собственным гневом.

И благодаря такому христианскому отношению ко всем людям, мы можем беспристрастно и объективно оценить, кто и как оказался перед нами в качестве врага, так что у нас не осталось никакого выбора, кроме как убить его. Вот здесь мы и подходим к тому, что даже слова о некоторых немецких солдатах как о «невинно погибших людях» могут быть оправданы и правильно поняты.
Пусть каждый из нас подумает, что было бы в том случае, если бы Господь судил нам родиться не в России, не в Советском Союзе, а вот именно в Германии тех лет. Где бы мы оказались? Мне кажется, что пышущие ненавистью россияне, оказавшись немцами, громче всех выкрикивали бы «Хайль Гитлер» и выше всех выбрасывали бы нацистское приветствие. Психологический типаж их для этого как нельзя лучше подходит. Но в любом случае, все мы или большинство из нас, сильных и здоровых мужчин, воспитанных на любви к своей Родине, верных своему правительству, пошли бы туда куда нам приказали, и выполняли бы свой воинский долг. Нет, мы не жгли бы деревень, и не истребляли бы женщин и детей. На такое злодейство способны не многие, и как раз из этих немногих подлинными преступниками формировались айнзацгруппы. Но мы бы мерзли в окопах Сталинграда, сражаясь с указанными нам врагами и не обсуждая приказов. «Родина может быть не права, но это наша Родина». Мы мечтали бы о мирной жизни на берегах милого Рейна, о своем хозяйстве, о жене и детишках, мечтали бы вернуться домой, но никто бы нас не спрашивал об этом. Приказ дан, и нужно было бы его выполнять. Так вот, что если Георг Йохан Рау, это такой же парень как мы, просто родившийся не там и не тогда?

Я не считаю ,что за смерть простых немецких солдат несет ответственность кто-либо иной, кроме немецкого командования. Мы, русские, сделали то, что должны были сделать, мы убили чужака на своей земле. И мы убили бы его снова, если бы потребовалось. И в речи школьника Коли я услышал именно это: больше никогда не посылайте к нам ваших парней. Мы убьем их, они будут умирать в наших лагерях, и виноваты в этом будете вы.
Нашей победой в Великой Отечественной войне я горжусь. Я горжусь нашими великими предками, непобедимым русским народом, который силой доказал свое право на свободу и на существование. Никто эту победу у нас не отнимет, и мы были совершенно правы в том, что убивали вторгшихся немцев. Но война закончилась. Мы победили. Хватит ненависти.

Статья отражает личную позицию автора, и не выражает общего мнения редакции.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here