Европейский Союз в последнее время заметно активизировал свою политику в отношении Центральной Азии. 25 июня был продлен мандат спецпредставителя ЕС по Центральной Азии Питера Буриана. ЕС расширил финансирование в рамках программы помощи по управлению границами (BoarderManagementinCentralAsia – БОМКА) в размере 1,6 млн евро. Усиление присутствия ЕС в Центральной Азии связано как со стремлением Брюсселя сформировать качественную переговорную базу для принятия в 2019 году новой стратегии по региону (в отношении Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана, Кыргызстана), а также в целом с поиском Брюсселем своего места в Центральной Азии в связи с меняющимися региональными процессами.
Сегодня ЕС фактически единственный крупный игрок в регионе, институционально оформивший свой интерес к центральноазиатской «пятерке». В отличие от, например, США, где данный регион как отдельное направление вписан в общую Стратегию национальной безопасности. Китай заинтересован, главным образом, в расширении торгово-экономического присутствия в Центральной Азии, а также в транспортно-логистических возможностях региона для реализации своей инициативы «Один пояс-один путь».

Специальная региональная стратегия по Центральной Азии отсутствует и у России. Москва предпочитает выстраивать отношения со странами региона на двусторонней основе. Такой подход, во-первых, упрощает коммуникацию для решения актуальных вопросов, а во-вторых, сама история взаимоотношений России с каждым из государств региона не предполагает их унификацию во внешнеполитическом восприятии Москвы.
Насколько стремление ЕС и Центральной Азии выйти на новое качество отношений представляет угрозу российским интересам в регионе? Несмотря на активизацию ЕС в связи со стартом переговорного процесса по новой Стратегии говорить об ослаблении позиций России в Центральной Азии преждевременно. Сама потребность ЕС в обновлении своей стратегии говорит о том, что предыдущий вариант не был до конца реализован. В значительной степени этому способствовала некоторая идеологизация подхода ЕС к Центральной Азии – акцентировались такие чувствительные для региона темы, как демократизация и права человека, транзит власти, качество госуправления. Россия эти темы принципиально не поднимает, фокусируясь на экономическом и военном сотрудничестве. Кроме того, если на рубеже XX-XX вв. европейский интеграционный проект, в целом западный образ жизни были привлекательными, то наблюдаемый сегодня кризис либеральных идей также влияет на степень открытости обществ региона к европейским инициативам. Осторожность в отношении ЕС усиливает выраженный возврат Центральной Азии к традиционным ценностям. Несмотря на сокращение использования русского языка в регионе, данный инструмент по-прежнему остается гарантом сохранения российского присутствия в Центральной Азии.

В экономическом смысле позиции России в Центральной Азии также в целом можно считать устойчивыми. У России есть довольно мощные инструменты экономического влияния, такие как фактор трудовой миграции, списание государственных долгов, сотрудничество в рамках ЕАЭС и ЗСТ СНГ, совместные проекты в энергетике.Немаловажную роль играет и сложившийся формат дружеских отношений российского президента с главами республик Центральной Азии. Наконец, у России как ни у одной страны Евросоюза есть целый список международных площадок для коммуникации со странами Центральной Азии – помимо двусторонних визитовэто и саммиты СНГ, ЕАЭС, ОДКБ, ШОС.

Таким образом, сегодня можно говорить о поиске Европейским Союзом точек опоры для расширения своего присутствия в Центральной Азии, однако без учета интересов России сделать это будет проблематично.

Евгения Махмутова (Войко)
Доцент департамента политологии
Финансового университета при Правительстве РФ.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here